Биографии

Выплаты суворовцам и кадетам

Весь период получения образования воспитанники суворовских, нахимовских военных училищ и кадетских корпусов находятся на полном гособеспечении. Они бесплатно проживают в помещениях казарм, 5 раз в сутки получают питание, снабжаются учебной и художественной литературой, обмундированием и вещами для бытового пользования.

Кроме того, суворовцам, кадетам и нахимовцам положены денежные выплаты – регулярное ежемесячное содержание, не зависящее от результатов учебы, и именные стипендии – поощрение за отличную успеваемость.

Денежное содержание

Его выплачивают на основании приказа министра обороны РФ № 2700 от 30.12.2011 и постановления Правительства № 1072 от 21.12.2011. Ежемесячно, со дня зачисления и до выпуска, все суворовцы, нахимовцы и кадеты получают денежное содержание в размере оклада по 1 тарифному разряду – 1 040 руб. Вдвое больше – 2 000 руб. – платят воспитанникам, относящимся к льготным категориям – детям-сиротам и детям, оставшимся без родительского попечения.

Именные стипендии

Суворовцы, нахимовцы, кадеты и учащиеся военно-музыкальных образовательных организаций, завершившие предыдущий учебный год с отличием, в следующем могут рассчитывать на поощрительные именные стипендии:

  • От Министерства обороны РФ. Размер ее довольно скромный и составляет 1 500 руб. ежемесячно. Но и за нее придется посостязаться: выплата присуждается только одному ученику в каждой параллели классов. Претендент на стипендию должен быть примером для всех товарищей. В его табеле успеваемости должны быть только пятерки и отсутствовать замечания о дисциплинарных нарушениях. Если в классе несколько отличников, кандидата на министерскую выплату определяют голосованием на заседании педсовета училища. Выплачивается именная стипендия Минобороны в течение года, начиная с 1 сентября.
  • От Министерства внутренних дел РФ. Сумма ежемесячного поощрения – 3 000 руб. Число стипендий ограниченное – всего 7 для воспитанников ведомственных СВУ и кадетских корпусов. Суворовцы смогут претендовать на нее только на 2 и 3 курсе, кадеты – на 6 и 7. Выплата назначается круглым отличникам, неуклонно соблюдающим дисциплину и активно участвующим в научной и общественной жизни своей образовательной организации.
  • От Клуба военачальников РФ – общественной организации, в которой состоят  более тысячи действующих и отставных офицеров высшего эшелона Минобороны, Росгвардии, МЧС, МВД, ФСБ, СВР и других силовых ведомств. Соответственно, назначаются поощрения воспитанникам суворовских училищ и кадетских корпусов всех этих структур. Размер стипендии символический – 2 000 рублей один раз в год, но награда почетная.   
  • Имени А. А. Романова. Единовременная выплата в размере 50 000 рублей от Фонда содействия развитию спорта и медицины.

Могут рассчитывать суворовцы и на другие именные выплаты, например, региональные – такие, как стипендия правящего архиерея Екатеринбургской епархии.

Диссидент Солженицын

В 1956 г., через 3 года после смерти Сталина, дело Солженицына пересмотрели. Новая власть не увидела состава преступления в его деле, поэтому он мог снова возвратиться в Россию. Приехав домой, Александр Исаевич стал преподавать в Рязани.

В это время ему удается опубликовать несколько рассказов, после чего он твердо решает заняться писательской деятельностью. Так началась его диссидентская биография.

Поскольку в творчестве литератора прослеживались антисталинские мотивы, он имел поддержку со стороны Никиты Хрущева, которому это было только на руку.

Однако позднее Солженицын попал в опалу со стороны действующего генсека. Когда к власти пришел Леонид Брежнев, сочинения Солженицына вообще были запрещены.

Положение усугубляло фантастическая популярность произведений писателя, которые без его разрешения стали печатать в Соединенных Штатах Америки и Франции. Для советского руководства Александр Исаевич начал представлять серьезную угрозу.

Интересно, что у него была возможность эмигрировать за границу, однако он предпочел остаться в России. В скором времени Солженицына попытался убить сотрудник КГБ.

Он сделал ему инъекцию с ядом, однако писателю все-таки удалось выжить. После этого отравления Александр Солженицын еще долго и тяжело болел.

В 1974 г. его обвинили в измене Родине, лишили гражданства и выслали за пределы СССР. Диссиденту пришлось сменить множество мест жительства, поскольку его жизнь находилась под постоянной угрозой.

К счастью, он жил в относительном достатке, благодаря приличным гонорарам за свои труды. Ему даже удалось создать «Фонд помощи преследуемым и их семьям».

Путешествуя по странам, Солженицын выступал с лекциями, в которых в жесткой форме критиковал коммунистический строй. Но в скором времени, он разочаровался и в американской демократии, начав критиковать и ее тоже.

Иными словами, в биографии Солженицына не было места «простоям» или творческой бездеятельности.

С приходом к власти Михаила Горбачева, в СССР пересмотрели отношение к писателю, а уже при Борисе Ельцине его сердечно просили вернуться в Россию, и даже подарили дачу в Троице-Лыкове.

У нас было правило не шуметь до часу дня

– Каким было ваше детство в Вермонте (Кавендише)?

– Счастливое детство, просторное. Мы жили в лесной глуши, так что нельзя было увидеть дом соседа, да и соседи-то были не рядом, а за полкилометра, километр езды. Поэтому моя жизнь в дошкольные годы бурлила именно в самом нашем доме и на лесных тропинках вокруг него. Дома проходили занятия, на улице мы играли, со взрослыми (иногда с гостями, но чаще всего именно с бабушкой) ходили собирать грибы.

Летом был свой огород, пололи грядки, поливали, собирали укроп, огурцы, петрушку, морковь. И, конечно же, помидоры. Вспоминаю, как вечность, ежедневную поливку двадцати шести кустов помидоров в трех рядах, почва вокруг которых вся была затянута пластиком для удержания влаги. За время одной поливки можно было много о чем помечтать, что я и делал. Короче, маленький рай.

Степан Солженицын. Фото: ruspekh.ru

– В одном из интервью Наталья Дмитриевна рассказала, что вам запрещалось шуметь до часу дня. Это так? Какие порядки были установлены в вашем доме? Вас строго воспитывали?

– Мы с братьями (из которых я младший) как раз и были нарушителями лесного покоя. В будни в первой половине дня были в школе. А тут, во время летних каникул или на выходных, из-за пристрастия к баскетболу решили раз-второй выйти покидать мяч до полудня, нарушая этим не только общую рабочую атмосферу, но и создавая шум тем, что мяч бился о стену или металлическое кольцо.

Тут уже пришлось вводить правило: не раньше часу дня. И связано оно было с тем, что папа как раз писал главы до этого времени, это было его драгоценнейшее утреннее время, а после он уже делал работу, не требующую такой же сосредоточенности. Стыдно вспомнить именно то, что мы это прекрасно знали. Просто действовали эгоистично.

Вообще же, никак не помнится воспитание как строгое. Скорее наоборот, нами очень активно занимались: и сами родители, и бабушка преподавали нам математику, русский язык, мы писали диктанты, учили стихи, и еще они привлекали к нашему воспитанию и просвещению друзей семьи.

Солженицын с детьми.

Всё шло не от «вот чего нельзя», а от «вот что надо». Но и это было не как назидание, а пример, возможность просто понаблюдать и послушать. Немало мы усвоили и от приезжающих гостей, ведь к Солженицыну приезжали интереснейшие люди, кое-что можно было почерпнуть из разговора взрослых.

– Каким вспоминаете отца? Может быть, есть какая-то картинка в памяти: склоненный над письменным столом, беседующий за чаем…

– У меня их столько – картинок в памяти, далеко не одна. Стоящего за деревянной «кафедрой» (он иногда писал стоя, таких было две, одна в кабинете, а другая в летнем домике у пруда, спускаться туда пешком три минуты), косящего траву (и косы тоже было две – потяжелее деревянная, и полегче – металлическая). Играющего с нами в теннис, обучающего меня плавать. Конечно же, пишущего, за разными столами, в разное время года и дня, в зависимости от цели. Помню его красное кресло, где можно было найти его читающим по вечерам.

Помню то особое, малое счастье, когда я, как связной, носил редактуру между домом (кабинет мамы, «редакторский цех») и тем «прудовым домиком» (где писал папа, «авторская поляна»), и там я ждал, пока он подготовит какой-то свой ответ или страницы для мамы. А в это время я или собирал землянику, или о чем-то с папой говорил.

Солженицын в Вермонте

Помню, раз он говорил, что после восьмидесяти лет будет греться на солнышке, а работать буду уже я. Помню запах кофе в десять утра – это была утренняя рутина, папа выкраивал 15 минут в день, ловил новости по радио, по коротким волнам, и пил кофе. Помню папу идущего – выправка, но с маленьким бежевым записным блокнотом – мысли, наблюдения всегда у него ложились на бумагу.

Нет сомнений, родина это Россия

– Вы учились в Гарварде, окончили Массачусетский технологический университет. Как выбирали ваш путь? Чье это было решение и почему?

– Выбирал я, но влияние родителей было, в одном случае, решающим. Надо было выбрать вуз, и один – чикагский – славился высокой требовательностью программы, и эта требовательность меня привлекала. Но год на дворе был – 1991-й, самый разгар изменений на родине, и родителям казалось, что уехать далеко из дома, да еще как бы внутрь Америки, да еще в такой момент – это просто идти не вровень с эпохой. Уж не говоря о том, что Гарвард – тоже очень сильный вуз, а не только именитый. И мне не было что возразить.

Зато специальность, предметы (урбанистику, городской дизайн, дорожное и инфраструктурное строительство и хозяйство, экологию) как раз выбирал я, самостоятельно. Помню важный разговор, когда пришел это папе объявлять, советоваться. Считал, что получу в США профессиональную подготовку, потом вернусь с этими навыками в Россию. А он проверял меня на внутреннюю мотивацию, на осознанность самого выбора. Никогда ни он, ни мама не использовали возможность (какая есть у любых родителей) «продавить» в моей жизни какое-либо решение. Очень тактично всегда себя вели.

– Советовались ли вы с родителями, когда приняли решение вернуться в Россию? Какими были ваши первые впечатления после возвращения?

– У меня было, можно сказать, два возврата – частичный (с 1992 года) и полный (с 2004 года). Первые впечатления от лета 1992-го, когда мне было 18 лет – треснутый асфальт у Шереметьево-2 (ныне – терминал F), я как бы почувствовал в этих трещинах весь сгусток ощущений на Родине.

Поверить не мог, что вот она – существует, и, конечно же, в трещинах, как и висевшая у нас дома картина Левитана, показывала дорогу размытую, Россию скромную, нищую и абсолютно обожаемую.

Затем последовал целый период жизни, когда приезжал в основном короткими наездами, дней на четыре-пять, потому что уже работал по специальности в США. Зато приезжал каждые несколько месяцев, и практическое знакомство с бытом и реальностью здешней жизни, с Россией 1990-х годов, у меня шло, пусть урывками, но регулярными.

Степан и Игнат с родителями. 1991 год

На возврат полный, то есть на постоянное жительство, я решился не сразу, только в 30-летнем возрасте. Сыграло во мне чувство времени: жизнь вовсю идет, а я в Россию так еще и не погрузился. Это был даже не только долг, но и просто возможность. Ведь мне была доступна не одна, а две страны: кроме страны, где я вырос – США, была моя родина – Россия, которую по-настоящему для себя я не открыл, а лишь поверхностно. Советоваться об этом всём с родителями и в голову не приходило – ничего, кроме радости о моем возврате, они не испытывали.

Я живу здесь немалое время. Здесь помогал папе при его жизни, помогаю маме, в чем успеваю. И женился я в России. Моя жена, Марина, очень мне помогает практично и уравновешенно видеть свое окружение, без лишней романтизации. Она всецело и во всём поддерживает.

– Что осталось для вас родиной? Как сейчас ощущаете США и Россию?

– Нет сомнений, родина – это Россия. Она была моей родиной, даже когда не было такой страны, как Россия. Помню, в Швейцарии (а значит, мне было два года) мама объясняла, что у разных людей разные родины, а у нас – Россия.

При этом я долгие годы ощущал и родство со своей малой родиной, а малая родина у меня была там, в Новой Англии, в Вермонте, и в других местах, где мне довелось ходить в церковь, учиться, работать, жить. Эти родные края мне тоже остаются дороги.

Послесловие

Солженицын честно отработал свои 30 серебрянников за ложь, благодаря которой многие советские люди стали бы ненавидеть своё прошлое и своими руками уничтожили свою страну. Народ без прошлого — отброс на своей земле. Подмена истории — один из способов ведения холодной войны против России и руками Солженицына Запад вёл информационную войну против нашей страны.

Солженицыну либералы и Запад ставят в заслугу его «историчность», его «приверженность факту», ранее скрываемому коммунистами. Это вряд ли можно признавать заслугой. «Открылись» миллионы новых фактов, и в их интерпретацию кинулись историки, публицисты, политики, обществоведы, военные и простые любители российской истории. Ринулся в закрома и Солженицын. Только вот «скрываемые факты» он понадёргал почему-то все одного толка: цари, дворяне и министры выходят у него хорошие, а большевики плохие. Почему же он прошёл мимо прекрасно сохранившейся земской статистики, мимо отчётов и докладов многочисленных комиссий с мест, мимо той правдивой фактологической газетной обширной публицистики российских событий, в которой, обливаясь слезами сострадания, буквально тонули Горький и другие писатели-современники эпохи революций?

Чем вредна публицистика Солженицына, равно как и других глашатаев антикоммунизма? Его публицистика не даёт зарубцеваться русским ранам, растравляя их вновь и вновь.

Нынешним либералам, конечно, мозолят глаза триумфальные достижения социализма. «Коммунисты, вперёд!» — под этим лозунгом строились пятилетки и, защищая родину, шли первыми в атаку. А крикни сегодня: «Либералы, вперёд!» — и эта братия воспримет лозунг исключительно как разрешение пограбить что-нибудь ещё из оставшегося.

Публицистика Солженицына — это самооправдание, самолюбование, рисовка «пострадавшего от системы» человека, непричастного к провалам СССР. Не стань Солженицын позёром и фразёром, причины краха СССР он бы искал через научный анализ неудач, а не варился в антисоветском собственном соку. Публицистика Солженицына, хотел он этого или нет, действует в направлении деморализации и нынешнего российского общества: у простого гражданина, не имеющего собственного устоявшегося мнения на историю 20-го века, а таких очень много, опускаются руки. Это что же за история великой страны, в которой мы живём? Мы не собираемся ехать за куском колбасы в чужие края, но и в облитой грязью стране жить и трудится стало противно! Солженицын и иже с ним создают условия для внутренней «холодной войны» в обществе. Большую ответственность берут на себя творческие люди, разобщающие народ, препятствующие ему восстать из пепла. России нужны создатели новых русских смыслов, а не добровольные труженики мусорных свалок, копающие и раскладывающие по двум кучкам русскую историю. Солженицын не стал таким создателем. Будто не понимает, что избивая СССР, бьёт и по русскому народу.

Писатели Биография Солженицына

  • Александр Исаевич Солженицын родился 11 декабря 1918 года в Кисловодске.
  • Отец Солженицына, Исаакий Семенович, когда началась Первая мировая война, добровольцем ушел на фронт со студенческой скамьи и был трижды награжден за храбрость. Он погиб на охоте за полгода до рождения сына.
  • Мать, Таисия Захаровна (девичья фамилия Щербак), работала машинисткой и стенографисткой, владела французским и английским языками.
  • 1924 год – Таисия Захаровна с сыном переезжает в Ростов-на-Дону.
  • 1936 – 1941 годы – учеба на физико-математическом факультете Ростовского университета.
  • 1939 год – Александр Солженицын поступает на заочное отделение Московского института философии, литературы, истории.
  • 1940 год – женитьба на сокурснице Наталье Решетовой.
  • Октябрь 1941 года – Александр Исаевич призван в армию.
  • 1942 год – учеба в костромском артиллерийском училище, после окончания которого его отправляют на фронт, командовать батареей звуковой разведки.
  • За время войны Солженицын дважды награжден орденами: Отечественной войны II степени и Красной Звезды.
  • 9 февраля 1945 года – Солженицын арестован. Поводом становится его личная переписка с другом Николаем Виткевичем, в которой Александр Исаевич критикует И.В. Сталина.
  • 27 июля 1945 года – суд. Солженицын приговорен к восьми годам исправительно-трудовых лагерей.
  • 1945 – 1953 годы – первые пять лет Александр Исаевич находится в лагерях под Москвой (в Новом Иерусалиме и в секретном научно-исследовательском институте в Марфино, который еще называли «шарашкой»). Последние три года проводит в Казахстане.
  • Февраль 1953 года – освобождение, но без права проживания на Европейской части СССР.
  • 1953 – 1956 годы – Солженицын живет в Казахстане, в ауле Кок-Терек Джамбульской области.
  • 3 февраля 1956 года – Александр Солженицын реабилитирован решением Верховного Суда СССР. Он едет в Рязань.
  • 1962 год – в журнале «Новый мир» печатается первый рассказ Солженицына «Один день Ивана Денисовича». Первое название рассказа – «Щ-854. Один день одного зэка», его пришлось изменить по требованию редакции. Более того, для публикации этого рассказа понадобилось особое разрешение Н.С. Хрущева. После публикации автор принят в Союз писателей, а рассказ выдвинули на Ленинскую премию, но власти были против.
  • Осень 1965 года – архив Солженицына попадает в КГБ. После этого выходит особое распоряжение властей: отныне издание произведений писателя на территории СССР запрещено. Все, что уже было напечатано, изымается из библиотек. Но произведения все равно издаются – за границей и «самиздатом».
  • Ноябрь 1969 года – Солженицын исключен из Союза писателей.
  • 1970 год – Александру Солженицыну присуждена Нобелевская премия в области литературы «за нравственную силу, почерпнутую в традициях великой русской литературы». Узнав об этом, писатель заявляет, что поедет в Стокгольм и будет лично присутствовать на награждении. Однако правительство, во главе с Л.И. Брежневым, называет решение Нобелевского комитета «политически враждебным». Солженицыну приходится отказаться от поездки из-за опасений, что его попросту не пустят потом в СССР.
  • 1971 год – Александр Исаевич дает разрешение на публикацию своих произведений за границей.
  • 1973 год – Солженицын женится на Наталье Дмитриевне Светловой. Рождение сына Игната.
  • 1974 год – в Париже издается «Архипелаг ГУЛАГ», Солженицын арестован.
  • 12 февраля 1974 года – суд, согласно приговору которого Александр Солженицын признан виновным в государственной измене, лишен гражданства и приговорен к высылке из СССР на следующий день.
  • 1974 – 1976 годы – Солженицын живет в Европе, сначала в ФРГ, потом в Швейцарии.
  • 1976 год – переезд в США, штат Вермонт, город Кавендиш. Здесь писатель проведет без малого 20 лет. В США в его семье рождается еще двое сыновей.
  • 1978 – 1991 годы – в Париже издается Собрание сочинений Александра Солженицына в 20 томах.
  • 1989 год – в «Новом мире» официально публикуются отрывки из «Архипелага ГУЛАГа».
  • 16 августа 1990 год – указом президента СССР гражданство Александра Исаевича восстановлено.
  • Этот же год – писатель удостоен государственной премии за роман «Архипелаг ГУЛАГ».
  • 1990 – 1991 годы – в Москве издано Малое собрание сочинений писателя в восьми томах.
  • 27 мая 1994 года – возвращение в Россию.
  • 1995 год – учрежден Русский общественный фонд А.И. Солженицына. На сегодняшний день президентом фонда является жена писателя, Наталья Дмитриевна Солженицына.
  • 1997 год – Александр Исаевич Солженицын избран действительным членом Академии Наук Российской Федерации.
  • 1998 год – учреждена литературная премия имени А.И. Солженицына.
  • 3 августа 2008 Солженицын скончался в возрасте 90 лет. Похоронен на Донском кладбище.

Биография Короленко → 

2007 Биографии Известных Людей.

Я понятия не имел, что папа выдающийся писатель

– В каком возрасте вы поняли, что отец – писатель мировой величины? Помните обстоятельства?

– То-то и дело, что прекрасно помню, кто и когда мне это сказал, но это не значит, что я в это поверил. Была суббота, утро, я сидел уже один за кухонным столом – «уже один», потому что старшие братья и взрослые быстрее меня делали всё, в том числе быстрее завтракали. Так вот, после завтрака задержалась со мной бабушка, и из разговора ей стало ясно, что я понятия не имею, что папа – выдающийся писатель.

Чего только взрослые не наговорят ребенку, чтобы придать ему то ли смелости, то ли гордости, то ли чем-то поразить. И еще долгие должны были пройти годы, чтобы я постепенно сперва этому поверил, а потом и сам осознал глубину его произведений.

– Когда вы впервые прочитали произведения отца?

– Читал я (вообще, по жизни) медленно, в том числе доходил и до папиных произведений поздно. Ну, до «крохоток», наверное, лет в десять. А лагерный мир, мир зэков, был настолько от меня далек, что «Ивана Денисовича» я, прочитав сперва лет в одиннадцать, в общем-то и не понял, потом уже к нему возвращался и оценил.

Зато «Архипелаг» – живейшая художественная документалистика – я читал уже взахлеб, и, кажется, читал раньше, чем его романы («В круге первом» и «Раковый корпус») и эпопею «Красное колесо». Помню, как «Архипелаг» я читал в школьном автобусе, едущем по кочкам грунтовых вермонтских дорог, и переносился в этот мир, на нашу несчастную родину, погружался и в этот ужас, и в восхождение из тьмы в свет, которое и есть, на самом деле, главная тема этой книги.

Солженицын проверяет работу сына. Вермонт, середина 80-х

– Обсуждалось ли в семье, какое значение для очень многих людей имеет работа отца? Родители объясняли вам это в детстве?

– Да, объясняли, но все-таки скорее не в смысле “вот как важна работа отца”, а другое объясняли: вот, что случилось и происходит на родине, разъясняли значение этого. Мне очень врезалось в память освобождение Алика Гинзбурга, а в особенности та маленькая деталь, что когда он к нам (вот, завтра) приедет, ему, вероятно, нельзя будет много принимать пищи, что от голода арестантский организм испытывает от еды шок.

Но и вообще: что жизнь – это борьба, и личной свободой и даже жизнью можно и не дорожить, а отдать. Что за родину, за веру, за принцип можно и пострадать, и умереть. Мы были – лишь частью вот этого всего. И мне так разителен был контраст – что я в таком благополучном состоянии живу, но и – что это подготовка к каким-то испытаниям впереди.

– В 1983 году в Вермонт приехал французский журналист Бернар Пиво (Bernard Pivot). Он был первым, кому удалось после почти восьми лет затворничества Солженицына взять у него интервью. Пиво снял момент, как вы набиваете на печатной машинке текст словаря для расширения русского языка, составленного Солженицыным. Вам много приходилось помогать отцу? С какого возраста и как вы помогали?

– Хорошо помню день 9 августа 1983-го, память святого вмч. Пантелеимона, когда папа мне объявил, что теперь я могу ему помогать в новом деле. Это, конечно, было почетно, и я со всем рвением хотел оправдать его ожидания. Он объяснил мне цель, и она была, конечно, завораживающей: я назначался спасателем, мог приложить руку к спасению – но не детей, и не котят, а слов.

Этот словарь – выжимки из словаря Даля, а это словарь живого языка, с примерами применений фраз, с местными особенностями, а папа настолько любил русский язык, что для него сам этот словарь был как сопровождающий, пожизненный друг. Но в папином словаре были и другие авторы, папины выписки из их сочной прозы. Все слова – понятные, но выпадают из оборота, при общей стандартизации и исхудании национального словарного запаса.

Фото: Бернар Пиво

Конечно, я всего лишь перепечатывал его блокноты, и довольно быстро понял, что пользы для папы от моей работы было не так-то много. Зато польза мне от этой возможности – колоссальная. И когда я мог, я посильно помогал ему и впредь.

План Солженицына для России

Сразу после высылки из СССР, Солженицын, «соль земли русской», в своём «Письме к вождям СССР» оглашает на весь мир своё «политическое кредо» и программу спасения русского народа в следующем порядке:

Полное и безоговорочное расчленение России до границ РСФСР. Операция куда более радикальная, чем об этом мечтают самые оголтелые сепаратисты из «Американского комитета» и Радио «Свобода», сеператисты-бандеровцы, стецьковцы-паписты, казакийцы, и иже с ними. За это Солженицын моментально получил благословенную телеграмму от галичанско-униатского вождя Льва Добрянского.

Затем, Солженицын, солнце жизни, с патологическим ханжеством злоумствует о неизбежной войне с Китаем, где погибнет, как минимум, 60 миллионов русских, которых Солженицын, чтобы помочь китайцам, предварительно переселил в Сибирь. После этого, русский народ — по Солженицыну — практически перестанет существовать на нашей планете. Что это — бред сумасшедшего?

Солженицын в точности повторяет то, о чём мечтают теоретики-геополитики Госдепартамента, вроде Киссингера, в своём журнале «Форин Аффэйрс». Так из Солженицына сделали агента американской психвойны и вопили в международной прессе, что он — солнце жизни, соль земли, совесть русского народа и даже душа человечества. Солженицын катит в Америку, чтобы благосклонно принять из рук президента США лавровый венок почётного гражданина США.

Но получился маленький конфуз. Президент Форд не только не дал ему никакого почётного гражданства, но даже и не захотел принять его. На это Солженицын заявил в печати, что это, дескать не президент Форд считает его нерукопожатной личностью, а наоборот — это он, Солженицын, не хочет осчастливить президента Форда своим визитом! Вскоре в прессе поднялся дикий гвалт, вой и хай на весь белый свет.

Фотостат из протоколов американского Конгресса от 20 марта 1975 года, где член Конгресса Джесси Хелмс требует от президента США, чтобы Солженицыну дали почётное гражданство США. Хм, приравнять нобелевского лжеца и клеветника Солженицына к почетному гражданину США Уинстону Черчиллю?! И чего это Джесси Хелмс закатил такую истерику?

Солженицын маскируется под русского «националиста», но… проповедует тотальное расчленение России. Он маскируется под «неохристианина» бердяевского толка, но, по сути дела, это не что иное, как неосатанизм.

Арест и заключение

Дослужившись до капитана, Александр Исаевич продолжал успешно воевать, однако у него все более четко стала проявляться антипатия к Сталину. Солженицын критиковал вождя и был недоволен его действиями.

Своими размышлениями он делился с фронтовым товарищем, с которым вел переписку. Однажды одно из таких писем попало на стол военному руководству, отвечающему за цензуру.

Начальство посчитало, что раз Солженицын недоволен вождем, значит и коммунистический строй ему в целом враждебен.

Его сразу же задержали, лишили звания и отправили на «Лубянку». Там он подвергался ежедневным допросам, нередко сопровождающимся изощренными издевательствами.

В итоге его приговорили к 8 годам исправительно-трудовых лагерей и вечной ссылке по окончанию срока заключения. С этого момента в биографии Солженицына началась непрерывная игра со смертью.

Сначала бывшего офицера определили работать на стройку. Когда же руководство узнало о его высшем образовании, его перевели в особую тюрьму, подконтрольную закрытому конструкторскому бюро.

Однако из-за конфликта с начальством, Солженицына перенаправили в лагерь на севере Казахстана, в котором он пробыл около 3 лет. Находясь в нем, он трудился на общих работах и участвовал в одной и забастовок заключенных.

Оказавшись на воле, писателю было запрещено посещать Москву. Ему предоставили работу в Казахстане в качестве школьного учителя математики и астрономии.

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *